Архив журналов → 2009 год / Июль → Проза и поэзия

Рассказы

Сергей Борисович Ермолаев родился в 1972 году в Ташкенте. Окончил МГУ им. Ломоносова по специальности “Экономика”. Предприниматель. Живет в Москве. Данная публикация — литературный дебют автора.

Ведро игральных костей

За мной гнались, их было очень много, когда они зажали меня в угол, и я, решив, что буду стоять насмерть, обернулся, выяснилось, что они хотят, даже требуют, — а при необходимости, если я не буду сговорчивым, они даже применят силу, — чтобы я сейчас же, прямо здесь, повторил мой знаменитый фокус, а их вожак, который выступает вперед и поэтому теперь кажется гораздо выше остальных, с кривой злорадной улыбкой протягивает мне большое ведро, полное игральных костей.

Я попросил дать мне минутку отдышаться после такого быстрого бега — мне и на самом деле нужна была передышка, чтобы внимательно рассмотреть их и как можно более трезво оценить, каковы реальные силы противника и насколько серьезны его намерения.

Хорошо, я согласен, но только с несколькими условиями — в их рядах возник довольно глупый хохот: и он, в его-то положении, еще говорит нам о каких-то условиях, но я твердо продолжал, — мне нужна ровная площадка размером десять на десять шагов, желательно покрытая чем-то гладким и чистым, мне нужны три помощника, которые будут собирать в ведро кости после каждого броска, мне нужно, чтобы не только эти помощники, но и все они набрались терпения, большого-большого терпения, все это, может быть, продолжится и не один десяток, а может быть, и не одну сотню лет, кроме того, мне необходимо еще до начала этого мероприятия получить их обещание, что они будут воспитывать своих детей так, чтобы те уважали наш уговор и соблюдали его в точности, чтобы из их числа тоже были выделены мне помощники, чтобы их дети тоже воспитывали своих детей соответствующим образом и те дети — тоже, затем мне нужно платить приличную зарплату — тут, кстати, сразу есть несколько вопросов: готовы ли они платить мне приличную зарплату? если ли у них столько денег? могут ли они сейчас показать мне эти деньги? — мне нужен отпуск для восстановления сил продолжительностью не менее месяца и регулярностью не реже как через каждые два месяца, далее необходимо оговорить такой вопрос, как мое питание в течение всего этого времени, этот вопрос далеко не последний, я не привык есть что попало, потом вопрос о теплой одежде на зиму, о плаще, а лучше сразу о навесе на случай дождя, необходимо над площадкой сделать хорошее освещение, ведь мы будем кидать кости и днем и ночью, теперь что касается жилища, которым, само собой, они обязаны обеспечить меня на этот срок, оно должно быть просторным, теплым, со всеми привычными мне удобствами, еще — мне понадобится делать перерывы каждые полчаса, затем — я не согласен заниматься этим по выходным дням и праздникам, сразу после еды, и если я буду плохо себя чувствовать, нужно также, чтобы кто-то позаботился о своевременном ремонте и замене изношенных костей, то же самое касается и ведра… Я требую внимания, я спрашиваю, кому я говорю все это, будет ли кто-то из них записывать за мной все условия, или мне придется специально повторять их еще раз?

Они, видимо, не ожидали такого поворота дела и стали потихоньку расходиться кто куда, несмотря даже на то, что вожак не хочет их отпускать и с помощью уговоров, угроз и даже рукоприкладства пытается, правда безуспешно, согнать всех в кучу.

Я победил, я подхожу сзади к вожаку, он так занят, что не обращает на меня внимание, даже когда я довольно существенно хлопаю его по плечу. Вот он низко наклонился, изо всех сил удерживая за ногу последнего из своих бывших сообщников, который цепляется за землю, визжит и изворачивается. Ладно, я отхожу несколько шагов назад, трясу кистями рук, попрыгиваю на носочках с одной ноги на другую, пару раз пружинисто приседаю, подрыгиваю сначала правой, ударной, затем левой, опорной, ногой, постукиваю носком ботинка о землю, разбегаясь, сначала мелко семеню, чтобы разбег правильно сформировался. Отлично, последний шаг получается очень удачный, очень мощный. В пинке, просто чудовищной силы пинке, который я даю точно под зад этому вожаку, участвует все тело, мышцы спины, живота, даже руки, в таких случаях руками очень важно сделать хороший замах.

Не то чтобы я был и в самом деле такой привередливый, да и высыпать из ведра все кости так, чтобы выпали одни шестерки или одни единицы, для меня не сложно, я всегда проделываю это с первого раза, вот только принуждения, даже малейшего, пусть даже самого мельшайшего, вот этого я никак не приемлю.

Мост

Начало строительства откладывалось день за днем.

Сначала Архитектор объяснял это необходимостью еще раз внимательно просмотреть чертежи. Тридцать тысяч человек — триста поваров, двести минеров, три тысячи разнорабочих, тысяча крановщиков и стропальщиков, пятьсот инженеров, пять тысяч бетонщиков и двадцать тысяч клепальщиков, и это не считая еще тысячи фотографов и газетчиков, — слонялись без дела, изнывали от жары и гадали, почему Архитектор медлит.

Само собой, поскольку Архитектор только и сказал своим помощникам, что надо проверить чертежи, и, кроме этого, не сказал больше ничего, по крайней мере, так выходило по словам помощников, само собой, родилось несколько версий, объясняющих такую значительную задержку. Первая и самая худшая версия — ее поддерживали в основном минеры — заключалась в том, что на самом деле строительства не будет, денег никому не заплатят и всех отправят по домам, но все равно они, минеры, намерены взорвать все, что было запланировано. Вторая версия родилась среди газетчиков, один из них якобы видел, как Архитектор ночью сидел позади своего домика прямо на камне, закрывал лицо ладонями, при этом плечи его сотрясались, из чего был сделан очевидный вывод, что Архитектор вовсе не проверяет никакие чертежи, что в тот день, когда он объявил, что необходимо проверить чертежи, он, вероятно, получил письмо, из которого, видимо, узнал о тяжелой болезни или даже смерти, наверняка даже смерти, какого-нибудь близкого ему человека, например брата, если у него есть брат, или, что вполне возможно, своей бывшей возлюбленной, к которой такой человек, как Архитектор, конечно же, продолжал испытывать самые нежные чувства, несмотря на то, что она, скорее всего, в свое время непреклонным и ничем не объяснимым — на первый поверхностный взгляд — желанием немедленно расторгнуть все их с Архитектором отношения причинила тому немалую боль. Бетонщики, не все, но большинство, придерживались той точки зрения, что строительство ни в коем случае надолго не откладывается, требуется всего лишь несколько дней, чтобы уточнить вязкость бетона, из которого будут отливаться главные опоры моста, так как в первоначальной расчетной вязкости возникли серьезные сомнения. Клепальщик Ганс объяснял задержку тем, что наконец-то наверху поняли, что клепки, полные вагоны которых стоят на подъездных путях, — дрянь, клепки эти никуда не годятся, мосты такими клепками клепать нельзя, непонятно, куда смотрели закупщики, вернее, как раз таки очень даже понятно, куда смотрели эти продажные закупщики, он, Ганс, ни за какие деньги не будет клепать мост такими клепками, мост с такими клепками развалится — в доказательство этого Ганс руками показывал, как именно развалится мост, заклепанный такими клепками, но ввиду того, что Ганс почти всегда был пьян, эту версию никто всерьез не принимал.