Архив журналов → 2009 год / Июль → Проза и поэзия

Рассказы

Кирилл Викторович Рябов родился в Ленинграде в 1983 году. Печатался в журналах и альманахах: “Молодой Петербург”, “Октябрь”, “Вокзал”, “Северная Аврора”, “Медвежьи песни”, “Парадный подъезд” и некоторых других. В 2005 году получил премию конференции молодых писателей Северо-Запада. В 2008 году был участником форума молодых писателей в подмосковных Липках. Живет в Санкт-Петербурге.

Стрельба из настоящего оружия

Смотри-ка, — сказал я. — Дохлый мент…

Мы подошли поближе. Он лежал на животе, подогнув под себя одну руку. Фуражка валялась рядом. Левый погон был выдран с мясом, а китель настолько измазан, будто по нему промаршировала рота солдат.

— Я его знаю, — сказал мой братец Игорь. — Это местный участковый. Он как-то раз заходил к маме на работу.

— Бандитская пуля? — спросил я.

— Да он просто нажрался, как скотина…

Игорь наклонился и перевернул его на спину. Нас обдало водочным ветром. Парень оказался совсем молодой. Лет двадцати пяти.

— Давай у него пистолет заберем, — сказал я.

— И что? Бандитам продадим?

Мне просто хотелось пострелять из настоящего оружия. Но предложение брата оказалось еще интереснее. Правда, можно было сначала пострелять, а потом продать.

— Нет у него никакого пистолета, — сказал Игорь. — Он его потерял, наверно. Или просто пьяницам не дают оружие.

— Что делать будем? Может, вызвать милицию?

— Да ну его! Сам проспится…

— Пойдем тогда в другую парадную? — спросил я.

— А здесь-то кто мешает?

Мы расстегнули ширинки и сделали то, что собирались. Потом вышли на улицу. Игорь достал сигареты. Через пару месяцев ему исполнялось шестнадцать. Он уже смолил вовсю. Мне только недавно исполнилось восемь. Я пробовал курить. Но в привычку это вошло намного позже.

— Завтра мне Женя подгонит пару новых кассет “Гражданки”, — сказал Игорь, прикуривая.

— Здорово, — ответил я.

Мы подошли к проходной Электротехнического института. Вахтерша курила на улице. Это была пожилая тетка в синих рейтузах и голубом берете десантника. Берет остался от сына, который погиб в Афганистане года три тому назад.

— Вас мать обыскалась, — сказала она. — Два часа шляетесь уже.

Мама работала кассиром в институтском буфете. После школы мы с братом приезжали сюда, обедали, а потом все вместе ехали домой, когда у мамы заканчивалась смена. Сегодня мы задерживались. У заведующей буфетом был юбилей.

— Гуляли, — сказал Игорь.

— Гуляли, — повторила вахтерша. — А мать нервничать должна…

Мы прошли через проходную.

— Постой-ка, — остановила меня вахтерша. — Подойди…

Я подошел.

— Хочешь, покажу кое-что?

— Хочу, — сказал я, хотя мне было все равно.

Она скинула спецовку и протянула мне дряблую руку.

— Щупай. Вот здесь, у локтя…

Я дотронулся пальцем до обвисшей кожи. Там было что-то тонкое и твердое.

— Сильнее, — сказала вахтерша.

Я потрогал. На ощупь это был какой-то небольшой кривой штырь, свободно плавающий под кожей.

— Гвоздь, — сказала вахтерша. — Уже тридцать лет в руке… Лихо?

Я догнал Игоря. Мы пошли по территории института к зданию буфета. Братец спросил:

— Чего она хотела?

— Гвоздь мне показала, — ответил я.

— А больше ничего не показала?

— Да нет, — сказал я и пожал плечами.

Я взял Игоря за запястье и посмотрел на его “электронику”. Был девятый час. В другие дни мы приезжали домой не позднее семи.

В обеденном зале был накрыт огромный стол. Столько жратвы и пьяных рыл я не видел ни разу в жизни. Юбилярша сидела во главе, подперев пухлым кулаком килограммовую щеку. К нам подошла мама. Она оказалась трезвая, и это меня дико обрадовало.

— Скоро поедем, — сказала она шепотом. — Идите в кладовку, я вам вкусненького сейчас принесу.

Мы пошли мимо стола. Водки было раз в пять больше, чем гостей. Потом я увидел огромный торт, черную икру и бутылки шампанского. Икру я видел вживую второй раз. В магазинах не было ничего, кроме морской капусты и озверевших продавцов. А за водкой люди выстаивали очереди по два часа. Однажды я своими глазами видел, как алкаши пробили голову парню, когда он попытался в давке пролезть вперед.