Архив журналов → 2009 год / Июль → Публицистика

Время собирать камни, или Молодежь и окружающая среда

Галина Иннокентьевна Лахман родилась в Магнитогорске. Окончила институт им. И. Е. Репина (Академия художеств). Живет в Санкт-Петербурге.

Первого апреля 2009 года в Петербурге, на площади перед Финляндским вокзалом был взорван памятник В. И. Ленину. Дыра, полученная в результате взрыва, достигает около метра в диаметре. По оценкам экспертов, ущерб был бы намного больше, если бы взрывчатку закладывали профессионалы. Памятник “Ленин на броневике” является монументальным произведением скульптуры советского периода. Авторы памятника: скульптур С. А. Евсеев и архитекторы В. А. Щуко и В. Г. Гельфрейх. Скульптура считается одним из лучших изображений вождя мирового пролетариата

Я не поклонник ни философской, ни политической деятельности Владимира Ильича. Более того — противник. Отдавая должное его феноменальному организаторскому таланту, его блестящему уму, думаю тем не менее, что в истории России не существовало индивидуума, который бы так страстно ненавидел свою страну и свой народ, так целенаправленно и изощренно подвергал его унижению и уничтожению. Не могу без содрогания вчитываться в страшные цифры статистики: за годы cоветской власти погибли от голода, замучены в лагерях миллионы и миллионы людей. За каждой искалеченной жизнью, за каждым расстрелянным и замученным тянется шлейф несчастных судеб их родных и близких. Именно Ленин открыл кровавые шлюзы, именно он низвел до нуля цену человеческой жизни, именно он растлил умы многих поколений, ниспровергая роль и христианской культуры, и культуры общечеловеческой, именно с него начинается история массового вандализма в нашей стране. Но...

Нравится мне это или нет, а история России ХХ века связана с именем и деятельностью Ильича. И памятник у Финляндского вокзала — это и произведение искусства, и страница истории моей страны, и частица моего города. Если бы этот памятник погиб, утрата была бы невосполнима. Но и сейчас взорванный “Ленин на броневике” кажется мне кораблем, получившим опасную для плавания брешь. Черная дыра в бронзовой скульптуре — это черная дыра нашего общественного сознания, подобная черной дыре в земной атмосфере, нарушающая озоновый слой. И тает жизнь планеты, и угасает людское сознание. Приметы этого угасания сегодня в нашей стране видны повсюду.

Где бы мы ни находились, в Петербурге ли, в столице России или заштатном провинциальном городе, взгляд непременно наткнется на надпись, извещающую о том, что здесь был... В лучшем случае нас ознакомят с глупостью и наивностью неизвестного художника. В худшем напомнят основы нецензурной лексики. И в том и в другом случае молодые люди, а именно они являются авторами подобных сочинений, не отягощены интеллектом и ничего нового поведать миру не в состоянии. Незримое присутствие пассионарной и агрессивно настроенной молодежи не оставляет нас ни на улицах, ни в подъездах домов, ни в общественном транспорте, ни в вестибюлях метро. Вандалы рядом и вокруг нас. Наши дома расписаны непристойностями. Скамейки и сиденья в общественном транспорте искорежены и обезображены. Можно смело утверждать, что в любом городе, городке или поселке непременно найдутся варварские отметины. “Бытие определяет сознание”, — учили нас. Значение этого постулата общество примеряет на себя каждый день. Нас окружает конкретная среда, сформированная как результатами общественного труда, так и нашим отношением к окружающему миру.

Проявления вандализма не только прочно вошли в нашу жизнь, но и прочно закрепились в нашем сознании. Искореженные парковые скамейки, разрушенные детские площадки, раскуроченные автобусные и троллейбусные остановки. Разрисованные нелепыми орнаментами и надписями фасады домов, нецензурная речь, звучащая изо всех углов, — все это стало привычными атрибутами нашей жизни. Циничная истина “Ломать — не строить” находит все большее применение.

Каждый вечер, возвращаясь с работы, я застаю на своей лифтовой площадке стайку подростков: соседских мальчишек, их друзей и подружек. Каждый раз, я стараюсь не раздражаться и не замечать горы окурков, шелухи и батареи пивных бутылок и банок. Стараюсь не слышать их незатейливую брань, неуклюже втиснутую в незамысловатую речь. Стараюсь не делать замечаний, не читать нотаций. Большую часть этих ребят я знаю по именам, они — дети моих приятелей. Обычные нормальные ребята, всегда здороваются и со мной, и с моими соседями. Когда они учились в школе, то пользовались моей библиотекой и приходили ко мне за книгами. Сейчас учатся в вузах, иногда приходят с просьбами помочь сделать курсовики.

Но далеко не всегда наши встречи заканчиваются полюбовно. Так совсем недавно, ступив на лестничную площадку, я вновь встретилась со своими старыми знакомыми. Они были изрядно навеселе. Вид площадки, залитой вином, пивом и мочой, вызвал, мягко говоря, чувство справедливого негодования. Рядом с моими знакомцами — хорошенькие девушки, разгоряченные вином, и юноши, бравирующие мускулами и примитивной бранью. Им было хорошо. Помятый и потрепанный вид моих юных знакомых, железные двери, громыхающие в ночи, и голоса на повышенных тонах красноречиво говорили о том, что увещевания и убеждения бесполезны. Ситуация проста и понятна: пятница, вечер, родители на даче — ура, свобода!.. В четыре часа ночи моему терпению пришел конец. Кстати, соседям тоже. Укрощая приступ крайнего раздражения, я четко высказала молодым людям, что в данный момент думаю о них. Меня выслушали. И дали решительный отпор. Девушка-милашка, явно красуясь перед своими поклонниками, заявила, что мне и моим соседям достаточно было вежливо попросить их вести себя не столь громко, и тогда бы они охотно откликнулись на нашу просьбу. Нагло глядя мне в глаза, девушка утверждала, что ее родители, в отличие от меня, не имеют ничего против ее ночных развлечений. “Общество” с интересом наблюдало за развернувшейся полемикой. Пришлось мне поинтересоваться, почему же ее ночные бдения регулярно проходят на нашей территории, а не там, где живет она и ее толерантные родители. Я выразила желание немедленно познакомиться с ними и заодно выяснить их мнение на сей счет (девушка живет в нашем многоквартирном подъезде несколькими этажами выше). Я шла ва-банк. Я предложила юному обществу проделать это совместно. Меня поддержали жители соседних квартир, вышедшие на площадку, но, увы, предложение мое успеха не возымело. Накал страстей явно сник.

Финал беседы завершился трагикомично: вручив ночным гостям веники и совки для мусора, мы разбрелись по своим квартирам. Рано утром, уходя на работу (по роду занятости мне часто приходится работать в выходные дни), я встретилась со своей юной знакомой. Не поднимая глаз, она и ее приятельницы старательно терли швабрами полы нашего коридора. Энергичная женщина средних лет с сердитым и заспанным лицом, не церемонясь в выражениях, руководила действиями своих подопечных. И я поняла, что кто-то из моих соседей все-таки познакомился с ее мамой или папой.

Однако этот случай едва ли не единичен. Как правило, мы опускаем глаза и проходим мимо молодых людей, распивающих пиво у подножия памятника Ф. М. Достоевскому, мимо юношей с баллончиками краски в руках, расписывающих каракулями улицы города. Проходим мимо, потому что варварство и вандализм — неотъемлемые составляющие нашего бытия. А окружающая нас среда молча сносит наше равнодушие и спокойствие и мстит растлением молодых душ наших детей и внуков.